Когда мы читаем абстрактные описания чего бы то ни было, вполне возможно, что мы понимаем о чем идет речь, у нас в уме появляются какие-то мысли, какие-то идеи, мы что-то осознаем. Но если абстрактные рассуждения долго остаются абстрактными, мы начинаем ощущать нехватку конкретных примеров, нехватку «мяса», недостаток «плоти». У нас возникает желание временно спуститься на землю и примерить абстракции к чему-то реальному, живому и плотному.

 ( Read more... )

 Мой ответ таков – к сожалению, нет. И последний пример – дискуссия о так называемой устной традиции передачи текстов - это хорошо показывает. Разумное обсуждение любого предмета предполагает, что я способен принять позицию «как если бы» или «допустим, что это так». Оно предполагает мою способность встать на точку зрения другого человека и немного, но серьезно подумать из его позиции, из его перспективы. А что если он прав? И что из этого следует? Для меня и для всего мира? Но такая способность предполагает в свою очередь, что я имею возможность временно дистанцироваться от своей позиции, какой бы «очевидной» она мне ни казалась. Что я имею возможность подняться над моим личным убеждением и подумать исходя из универсальной перспективы.

 Если же я немедленно бросаюсь защищаться, опровергать и отвергать, то, очевидно, что я реагирую слишком быстро, как говорится «не подумав», не разобравшись в сути проблемы. Здесь дело, конечно, не во времени самом по себе, потому что я могу ответить через неделю или через год, но это будет ответ по-прежнему «не подумав». Так вот вопрос – а почему я не могу размышлять «как если бы»? Почему вместо того, чтобы обсуждать варианты и продумывать альтернативы я впадаю в ярость? Что я на самом деле защищаю?

 Я защищаю определенные утверждения о реальности, эти утверждения для меня настолько важны, что я НЕ МОГУ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ, как может быть устроена реальность без них – я не могу посмотреть на эти утверждения со стороны – если бы я это сделал, я бы потерял точку опоры. И именно потому, что я не могу видеть свои убеждения отстраненно, я считаю их единственной и окончательной истиной, а всех, кто считает иначе – сумасшедшими. Это означает, что я живу в мифе. Это означает, что я защищаю конвенцию, не зная о том, что это конвенция.

 Само по себе соблюдение конвенций, то есть «правил игры» ни плохо, ни хорошо. Все люди (на любых уровнях развития) придерживаются неких общих соглашений, и поступают так, как «принято» потому что это удобно и экономит время. Вопрос только в том, насколько я осознаю, что защищаю именно конвенцию, а не абсолютную истину в последней инстанции, то есть в том, насколько я внутренне свободен принимать или отвергать те или иные конвенции.

 Скачок от конкретно-операционного мышления к формально-операционному разуму состоит в том, что у меня появляется способность думать о том, как я думаю. Появляется способность мыслить в качестве объекта само мышление, его принципы, его источники, его правила. У меня появляется способность видеть предубеждения (моего) разума, его аксиомы и его границы. Только здесь появляется способность И ЖЕЛАНИЕ отличать разум от веры, общее от частного, проверяемое знание от недоказуемых фантазий. Фундаментальный вопрос этого уровня задан Кантом в книге с характерным названием «Критика чистого разума». Этот вопрос звучит так – что я могу знать?

 Так вот, мой вопрос из предыдущего поста был таким – как можно отличить знание от фантазий в отношении устных текстов? Как в принципе можно проверить веру в существование «устной традиции»? Слова «в принципе» указывают на формальный уровень вопроса. Более того, мой вариант ответа был тоже «принципиальным», то есть формально-рациональным – никак. Это было именно СИЛЬНОЕ (в логическом смысле), то есть универсальное утверждение. И опровержением этого утвреждения (на уровнях от формально-операционного и выше) могло быть только одно - ясное описание того, как это можно сделать.

 Я умышленно не ссылался на книги, авторитеты или «традиции» изучения истории. Это привело бы только к тому, что дискуссия превратилась бы в хаос бесконечного цитирования самых разнообразных священных писаний и была бы переполнена обвинениями в моей полной и окончательной некомпетентности. Спор с «защитниками веры» бесперспективен, потому что бесконечен – договориться о чем-то можно только на уровне разума. И я считаю использование этого самого формального разума очень полезным делом даже для любителей визуальной логики и мастеров непосредственного духовного постижения.

Интересно, что именно плюралистическая зеленая матрица (общечеловеческие ценности по терминологии Горбачева) разрушила СССР. Противостояние двух систем на синем уровне, когда оппонет - это империя зла, было очень устойчивым и могло бы продолжаться еще долго (вариант, описанный в "1984").